// // Как в Марий Эл команда Евстифеева поэтапно «гасит» народный Музей истории ГУЛАГа

Как в Марий Эл команда Евстифеева поэтапно «гасит» народный Музей истории ГУЛАГа

2017

«Расстрельный дом»

2
В разделе

Продолжается волна резонанса, связанная с принудительным выселением музея из старинного здания, где в годы репрессий располагался «Карательный дом НКВД». Под надуманным предлогом капремонта власти указали на дверь ветеранам-общественникам.

Накануне десятилетнего юбилея музея мэрия, без уведомления руководителя музея, опечатала все двери здания, где хранятся частные коллекции уникальных документов, фотографий, семейных реликвий, переданных музею для выставок известными земляками.

Об истории музея и насыщенной хронике диктата нам рассказал председатель Ассоциации реабилитированных жертв политических репрессий РМЭ, директор «Марийского мемориального народного музея истории ГУЛАГа» Николай Аракчеев.

Музей – в «Расстрельном доме НКВД»

Напомним, музей создавался благодаря горячей инициативе и мощной энергии жертв ГУЛАГа – узников Совести, их детей и внуков. В начале нового века Ассоциация реабилитированных насчитывала свыше 1000 человек. Уже к сегодняшнему дню она значительно поредела и вдвое сократилась: многие люди старшего поколения, кто чудом пережил безжалостный каток репрессий, уже ушли из жизни.

А тогда, 15 лет назад, Николай Аракчеев и его единомышленники изучали архивы, ездили по районам, встречались со старожилами, собрали десятки историй с 4-х мест заключений узников Совести. И на всех уровнях продвигали общую идею. Огромный вклад внесла интеллектуальная элита Марий Эл – ученые, историки во главе с академиком К.Н. Сануковым, который до 2003 г. возглавлял марийский «Мемориал». Вот как вспоминает эти судьбоносные годы Николай Аракчеев: «В то время нас поддержали региональная Госкомиссия по защите прав реабилитированных, депутатский корпус марийской столицы. А мэр, на правах безвозмездной аренды, предоставил музейную выставку из 100 предметов, чудом сохранившуюся главную реликвию — бесценный экспонат с казематами ХХ века – здание, где 30 лет располагалось ОГПУ НКВД МАО.

С 1940 г. это здание признано региональным памятником истории и архитектуры «Дом купца Булыгина. 1835 г.» С 1918 г. в старинном особняке располагались Реввоенсовет, ОГПУ НКВД. А народная молва окрестила его, как «Расстрельный дом НКВД». Позднее там работали разные ведомства.

В 2010 г. в 10 залах открылись первые, собранные по крупицам, экспозиции. У нас не было средств на витрины. Экспонаты размещали авангардно, в стиле Перфоманса, заполняя пустующие площади в углах и нишах мизерных кабинетов. В первозданном, двухвековом особняке, с толстыми дверями, окованными решетками филенчатыми окнами, потолочными сводами камерных погребов, ставшими век назад казематами бесправия, - лучших экспонатов и желать не надо. К слову, название «ГУЛАГ» взято не случайно, как самая узнаваемая, горькая и колючая литературная метафора. Посетители сразу погружались в особый мир мрачных коридоров и стен, с мощными дверями карцеров, с кормушками и надзорными глазками, сводчатыми потолками, подсветками, звуковым сопровождением и другой атрибутикой. В конвейерном мире безысходности одновременно сталкивались, как в калейдоскопе, осколки страха, ужаса, надежды. На стенах - фотовзгляды обеих сторон: «опричников» и жертв. Экспонаты довоенного периода, биографические материалы, вырезки из советской прессы собирались особо старательно. Трагические судьбы узников обретали достойную полноту благодаря воспоминаниям ветеранов НКВД-МВД, старожилов, очевидцев, свидетелей расправ, сотен краеведов. Уверены, в этом была особая знаковость: горькая судьба наших предков трансформировалась в беспощадное назидание людской исторической памяти потомкам. Словом, пророчески совпали место и суть.

По теме

Не случайно, в честь 15 узников застенков названы многие улицы марийской столицы, музеи, МарНИИ. В честь семерых – высшие Государственные премии РМЭ, в честь четырех - посажены каштаны в центре Москвы, в Саду Памяти».

За это время в народном музее общественники собрали порядка четырех тысяч экспонатов, которые заполнили 17 залов. Обитель, где оживали строки горькой истории, посетило свыше 40 тысяч человек из 28 стран мира. Ежегодно музей посещало до 5 тысяч гостей: молодежь, ученые, духовенство, туристы из половины регионов РФ и 28 стран мира.

Все эти годы музей жил на пожертвования граждан – более чем скромные суммы, не получая ни грантов, ни бюджетной поддержки. «За девять лет к нам вообще не было претензий. Все восхищались народным проектом энтузиастов. Ежегодно власть награждала нас Почетными грамотами и Благодарностями, от мэра города до Уполномоченных по правам человека РМЭ и РФ. Нас признали на Международном уровне. Благодарность посольства Королевства Норвегии, каталоги и ценный подарок лично вручил министр за проведение совместной выставки», - вспоминает директор музея.

Что же изменилось? Похоже, позиция новой власти.

«Ваш номер 243»

Еще в прошлом году заметным холодком повеяло и от правительства, и от мэрии. Как рассказал Аракчеев, 30 октября 2017 отмечалась знаковая дата - 80-летие «Большого террора»: «В Москве память жертв политических репрессий поклоном почтили Президент России Владимир Путин, Глава правительства, Патриарх Кирилл и другие высокие гости. А у нас глава РМЭ Евстифеев и мэр Йошкар-Олы Маслов не нашли времени, чтобы по нашему приглашению посетить юбилейный митинг, почтить память невинных узников, замученных в застенках, зажечь свечи, возложить цветы, помолчать со всеми в День Памяти и Скорби».

Были и другие ситуации. Так, Аракчеев направил обращение к главе РМЭ по поводу неуместного развлекательного заведения - кафе на въезде к Мендурскому полигону. Там, в прошлом году, неизвестные вандалы сорвали все вывески с Поклонного креста. Прослеживаются параллели с открытием кафе, как и перманентное появление гор мусора. Увы, но полиция дважды отказывала в возбуждении уголовных дел, связанных с вандализмом. Были претензии и к военным, проводившим учения в этом секторе. Рядом с территорией памяти систематически вырубались деревья, сооружались окопы, землянки, блиндажи, защитные рвы, оцепление, «ежи», шлагбаумы, «колючка». Впоследствии оставались огромные свалки мусора. Тяжелой техникой, лесовозами разрушено 2 км. подъездной «щебенки». Во время учений захоронения не могли посещать родственники, паломники, туристы. Правда, после обращений волонтеров-экологов и Аракчеева, веское слово по уборке площадей сказала прокуратура и порядка стало больше.

«К сожалению, Минкульт с нынешним первым зампредом правительства РМЭ Васютиным все 28 лет бездействовали, не признавая это историческое сакральное место Памятником истории, игнорируя все обращения ветеранов», - делится Аракчеев.

На разноплановые запросы ответа от Главы РМЭ он так и не дождался. Как и личной встречи. С 2017-го года по сегодняшний день Аракчеев записан на личный прием к Евстифееву под номером 243. В «лучших» традициях бюрократии очередь до сих пор не продвинулась.

Понятно, что энергичный директор музея не давал безмятежно жить чиновникам, требуя решения проблем. А тут еще и сакральная находка рядом с захоронением репрессированных…

Возможно, там тайный некрополь?

Как рассказал Николай Аракчеев, 12 мая вместе с волонтерами они проводили традиционный субботник вокруг братского захоронения 164-х репрессированных в районе Мендурского полигона. Где-то в 200 метрах от основного захоронения, после весенней распутицы, при восстановлении каменной стелы, провели обязательное зондирование грунта металлическим щупом. На метровой глубине был обнаружен предполагаемый многослойный склад человеческих скелетов. По настоянию вызванного наряда полиции, при участии полицейских, только со второй попытки из шурфа подняли человеческий череп со сквозным пулевым отверстием в теменной области. «В первой могиле 30-летней давности было множество таких останков. Она обозначена. Вся низина нового рва никем не исследована. Не окантована, как захоронение. По ней передвигаются прохожие, ездят автомобили. Земля вокруг шурфа «фонит», как фанерный шкаф, на разной глубине. Это позволяет предположить, что там массовое, послойное, хаотичное складирование человеческих скелетов. По утверждению исследователей Книги памяти «Трагедия народа», черной датой массового истребления элиты «инакомыслящих» в МАССР стал ноябрь 1937 года. 11 ноября казнили максимальное число марийских классиков. Есть версия старожилов д. Новотроицк: осенью, через деревню провели на Мендурский полигон конвой священнослужителей под усиленной охраной. Вскоре, на расстоянии 2-3 километров, прозвучало множество глухих выстрелов. Обратно в город этой дорогой уже никто не проходил», - пояснил Аракчеев.

По теме

Забегая вперед, отметим: специалисты Бюро СМЭ МЗ РМЭ уже завершили экспертизу останков. Вот что по этому поводу рассказал Николай Аракчеев: «Мне стало известно от семьи Чавайна, что внука Сергея Юрьевича вызывали в следственные органы Медведевского района. Перед этим его настойчиво «обрабатывал» чиновник от культуры, чтобы не связывался с находкой. Но все же он сдал анализ на биогенетику.

Эксперты определили, что останки идентифицируют мужчину 30-50 лет, ростом 168-174 см. В черепе - два криминальных сквозных пулевых отверстия, послуживших причиной гибели. Для въедливых исследователей и потомков есть удивительные зацепки. На черепе чудом сохранилась «улыбка», полные ряды крепких белых зубов с индивидуальной кривизной и стертостями».

Сакральная находка вызвала оглушительный резонанс в прессе, научных кругах, везде, кроме коридоров власти.

О важных решениях и унижениях

Чиновники помалкивали о дальнейшей судьбе возможного, тайного некрополя. В то же время прессинг на музей усилился. Но Аракчеев обратился к подписчикам в соцсетях, быстро собрал порядка трехсот подписей под петицией. И направил воззвание к известным правозащитникам, авторитетным знакомым: руководителю Международной Хельсинской группы Людмиле Алексеевой, Председателю Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Михаилу Федотову, Фонду Андрея Сахарова, Фонду Солженицына, руководителю «Ельцин-центра», узнику Совести Михаилу Шемякину, пострадавшей от репрессий Наталье Королевой – дочери гения космонавтики, академика, дважды Героя соц. Труда С. Н. Королева.

Председатель совета Михаил Федотов отреагировал первым и в начале июня приехал в Йошкар-Олу. Он вместе с делегацией местных чиновников посетил Мендурский полигон, музей «ГУЛАГа», и дворик, где гости осмотрели здание, проверяя на аварийность. В музее, включающем 4 уровня, делегация осмотрела минимум – часть первого этажа, не побывала в подвальных карцерах. Не было и рабочего совещания специалистов. Зато итоговая встреча в мэрии получилась весьма запоминающейся. Николай Аракчеев рассказал о результатах визита, корректности федерального правозащитника и унизительных ситуациях, которые создавали регионалы.

Вначале остановимся на стремительной динамике веских, позитивных решений федерального правозащитника, которые обобщил Николай Аракчеев: «Во-первых, в Медведевском отделе полиции сразу возбудили уголовное дело по вандализму – срыву неизвестными лицами всех информационных табличек с Поклонного креста на 11 км. автодороги «Вятка». Во-вторых, было решено на месте обнаружения останков не проводить раскопки разрушительного характера, а срезать верхний слой дерна, определив границы утилизации жертв, окантовать все рвы. Поставить на учет в Госреестр. Придать статус памятника истории. В-третьих, Федотов добился, чтобы УФСБ выдало нам архивные карты Мендурского полигона, Сосновой, Осиновой, Дубовой рощ, где тайно, в предвоенные годы прятали останки невинных соотечественников. До этого нас годами убеждали, что эти документы уничтожены. Мы впервые услышали, что такие карты периода репрессий сохранены, известны фамилии жертв».

Словом, Федотов поддержал инициативы Ассоциации, решений по которым общественники добивалась десятилетиями от местной власти. Но чиновники нашли способы, чтобы унизить Аракчеева. На встречу в мэрию инициатора тематики и вмешательства СПЧ намеренно не пригласили. Выяснилось, что список приглашенных готовили в аппарате первого зампреда правительства РМЭ Васютина. Чтобы попасть на совещание, Аракчееву с соратниками под проливным дождем пришлось почти час ждать у мэрии Михаила Федотова. Лишь по команде правозащитника их пропустили через турникет охранники мэрии. Уже не удивительно, что для общественников не нашлось даже стульев в зале заседаний, бланков с повесткой дня. Как и не планировалось выступления основателя музея. «Буквально перед приездом Федотова в правительстве РМЭ спешно обновили состав Госкомиссии по правам реабилитированных. В ней уже не нашлось места доктору исторических наук Санукову, как и общественникам нашей Ассоциации. Зато руководящий пост занял Васютин. Он и отчитался о проделанной работе, не упомянув о заслугах наших общественников, которые долгое время трудилась по разным направлениям», - поделился Аракчеев. Не пришли официальные лица и на встречу с ветеранами Ассоциации, которые ожидали их в музее. Да и протокола того заседания Аракчеев ждет уже месяц.

По теме

«Благовидный» предлог

А что же с будущим музея? Федотов однозначно дал понять: музею быть! В то же время не возражал против «благовидного» предлога регионалов о капремонте здания. Это «плавающее» решение губительно для магистральной идеи проекта. Ведь тонны экспонатов чиновники намерены «распылить» по городским музеям, обесценивая судьбоносный «тандем» бывшего расстрельного дома и жесткой концентрации памяти.

Примечательно, но сразу же после визита Федотова чиновники спешно закрыли музей, указав на дверь директору и волонтерам. А может, власть позволила себе «обидеться» на обращения в правозащитные инстанции и «дистанцировать» неугодного? Вспомним «топорную» отставку председателя Общественной палаты РМЭ Владислава Зотина, который не стал ждать команды от евстифеевского аппарата о снижении тарифов на электроэнергию для региона, а рванул в Москву к первым лицам государства. Получается, в республике глушат инициативу тех, кто смеет «прыгать через голову»? И «бюрократически грамотно» отстраняют активных и неравнодушных?

Странные «стандарты реконструкции»

Казалось бы, вопрос о капремонте – истинная забота о памятниках истории, которая должна впечатлить проверяющих и общественность. У Николая Аракчеева совсем иное мнение: «Это старинное здание не нуждалось в капремонте 200 лет. Выстоит еще столько же. Есть проблема – местами протекает крыша. Мы ежегодно латали ее своими силами. А фундамент, кирпичные стены прочны, как прежде. Кстати, капремонт фасада был проведен 5 лет назад за счет бюджетных средств, но почему-то крыша осталась в прежнем состоянии. Намеренно? Ведь у ряда других городских зданий исторического типа крыши меняли дважды, с шифера на железо, а то и трижды».

Согласитесь, слишком много странностей в версии чиновников о капремонте. Так, по словам директора музея, делегация, осматривающая здание, не усомнилась в крепости кирпичного особняка. И акта о необходимости капремонта Аракчеев так и не получал. И еще. Удивительная предусмотрительность, отдающая двойными стандартами: власть задолго до капремонта выгоняет музейщиков, а арендаторов-швейников – не трогает.

«Отработанный почерк» чиновников в отношении «Музея ГУЛАГа» весьма напоминает ситуацию с историческим зданием на ул. Комсомольской. Когда-то там был офис ныне покойного правозащитника, депутата Вячеслава Пайдоверова. После его разоблачительных публичных заявлений в адрес маркеловской команды, деревянную двухэтажку, находящуюся в собственности правозащитника, наводнили проверки. О капремонте речи не велось, а вот здание хотели счесть непригодным к эксплуатации. После трагической смерти Пайдоверова и продажи здания, прессинг прекратился. К старинной развалюшке уже не придираются. В нее ведь даже зайти уже страшно - все разваливается. Но запрета нет! Знакомые параллели, не правда ли?

В сухом остатке

Итак, что же в сухом остатке? Музей закрыт. Здание опечатано, без официального уведомления Аракчеева. Законно ли? Ведь «Музею ГУЛАГа» под имя Аракчеева передали уникальные экспонаты известные земляки из родов Левенштейна, Юзыкайна, Гаранина, Бакулевского, Вишнякова, Булдаковой, Эльмекей и многих других. Ассоциативная цепь уродлива: в свое время власть запятнала себя репрессиями, а через много лет создана ситуация, когда «арестовывают» редкие реликвии потомков Узников Совести. Чего добились чиновники с явной обструкцией музея? Во-первых, глава республики Евстифеев и мэр Йошкар-Олы Маслов допустили громкий скандал, долетевший до правозащитников федерального и международного уровней. Во-вторых, лишились потенциальных доходов в дефицитный бюджет из-за непродуманного подхода к туристическому кластеру, у которого есть серьезная целевая аудитория. Ведь, наряду с бесплатными экскурсиями, можно было проработать вопросы коммерческих, включая их в туристические маршруты. И сегодня, когда на музей «наложили вето», во время ЧМ по футболу из тех же соседних столиц поступала масса заявок на экскурсии.

Напомним, музейщиков-общественников весьма солидного возраста чиновники упрекали в захламленности залов экспонатами. А, может, за девять лет можно было помочь не только безвозмездной арендой, но и музейным оборудованием, средствами, специалистами... Ведь, девять лет энтузиазма народного музея – дорогого стоят! Какой чиновник способен годами работать «за идею», не получая ни зарплат, ни бонусов? В-третьих, позволительно ли первым лицам города и республики проходиться бюрократической машиной по уникальности музея? Пожалуй, в России по пальцам перечесть музеи истории ГУЛАГа, расположенные в карательных зданиях. К примеру, в Чебоксарах чиновников до сих пор костерят за то, что «местную Голгофу» превратили в подвальный ресторан, а во дворике открыли музей пива. В-четвертых, вряд ли потомки репрессированных вспомнят о капремонте исторического здания, «распылении» экспонатов по другим музеям. А вот то, что губернатор Евстифеев и мэр Маслов накануне десятилетнего юбилея закрыли в Йошкар-Оле «Музей ГУЛАГа» - явно не забудут и однажды припомнят...ох, и припомнят!

А тем временем обструкция Аракчеева продолжается. Подконтрольная чиновникам, нижайше обслуживающая интересы регионального главы - что Маркелова, что Евстифеева - марийская ВГТРК в своем выпуске так называемых новостей озвучила решение Медведевского райсуда – за «сакральную находку» музейщика оштрафовали на 30 тысяч! И так называемая ведущая именовала Аракчеева уже «так называемым директором музея». Аракчеев, находящийся на больничном, узнал о «публичной порке» случайно. «Я действую в рамках Концепции Госполитики по увековечиванию Памяти жертв политических репрессий. Почему «без меня, меня судили», а не вступившее в силу решение суда, которое я и на руки-то не получал, озвучено на всю республику?».

А вот совершенно иная позиция, звучащая в письме поддержки Аракчееву от директора музея Волга-Дон канала В. Сорокалетовой:

«Сколько вам нужно мужества, силы духа, терпения, здоровья и веры в ваше несокрушимое дело сохранения справедливости и правды. Правды – которой не всем хочется знать. Правды - которая неудобна и не престижна. Правды – которую хочется скрыть и забыть. Но так не бывает! Если это забыть, замолчать, запретить, то может повториться все, что было, еще в более ужасающем варианте. Без знания всей правды нашего прошлого невозможно ни наше настоящее, ни тем более – будущее. Это нужно сохранить в вашем музее, чтобы никогда ничего подобного не происходило ни в нашей стране, ни где бы то ни было. И в первую очередь об этом должны задуматься ваши чиновники. Потому что именно с их молчаливого согласия, равнодушия, мягко говоря, недопонимания, совершаются преступления против своего народа и страны».

Логотип versia.ru
Опубликовано:
Отредактировано: 11.07.2018 18:06
Копировать текст статьи
Комментарии 0
Наша версия Марий Эл, Чувашия - региональное приложение общероссийской газеты независимых журналистских расследований «Наша версия»
Наверх